25 февраля, 15:52 Татьяна Киященко
Что такое «Умная любовь»?

1. В аптеку вступили двое – он и она, оба в лёгком подпитии, несмотря на ранний час. Он: - Ну, говори, чем лечиться будешь. Она не сразу решается высказать своё желание, мнётся. - Да ты не стесняйся! – подбадривает её спутник. – Только скажи – и всё. Остальное – мои заботы. Тогда она смущённо говорит: - Тем лекарством, что из рекламы. Умным. - Всё! Нет проблем. Опускает руку в карман куртки, достаёт оттуда мятую сотню и сколько-то мелочи. Считает. Обследует другой карман и тоже что-то находит. Быстрым, хотя и не очень чётким шагом направляется к окошку, по пути извлекая откуда-то ещё рубль. - Циклоферон! На все! Получив коробочку, несёт её перед собой, как цветы, и вручает подруге с такими достойными настоящего мужчины словами: - Ты вообще никогда не стесняйся. Только скажи, что тебе надо, - и всё будет. Уж я-то о тебе позабочусь. - Вот это действительно умная забота, - подумала я. А ведь могли вместо циклоферона и настойкой боярышника полечиться. 2. Скоро юбилей Победы. Забота о ближнем в то тяжёлое время была действительно умной. Почему? Да потому, что без заботы друг о друге люди просто не выжили бы. Я знаю удивительную историю о том, как отданная частица тепла и заботы вернулась сторицей. …Хлеба в тот год удались на славу. Стояли у хлебного поля люди, махали вслед уходящим на фронт. Прижимая к себе троих детей, стояла и Анна. Потом ждала весточку. А её всё не было. Однажды пришла пораньше с работы. Только стала тесто месить – стук в дверь. Почтальон молча подала письмо. Не треугольник – похоронка. Анна протянула руку за бумагой и упала замертво. Как же жить дальше? Осень 44-го выдалась холодной и дождливой. Анна шла домой мокрая и уставшая. Её дом стоял в конце деревни. Возле калитки кто-то окликнул, оглянулась – женщина-цыганка, а с нею семеро детей. - Всё село прошли, пусти переночевать. Открыла дверь – заходите. Из печи вынула чугунок картошки. Постелила на полу соломы, дети быстро уснули. Рядом с белыми головками лежали вперемежку чёрные. Долго молча сидели возле них две женщины, русская и цыганка, вытирали слёзы, вспоминая каждая своё. А утром, выходя из приютившего их дома, взяла цыганка Анну за руку: - Как поставишь пасху на стол, так придёт в твой дом хозяин. Полными слёз глазами смотрела ей вслед Анна, знала – больше нечем отблагодарить цыганке. Незаметно подошла весна сорок пятого, Святое Воскресенье. Анна поставила пасху на стол, пробежала глазами по чисто убранной избе, задремала. Разбудил скрип открываемой двери, подняла голову – в дверном проёме стоял мужчина в солдатской форме. Он, долгожданный, выстраданный и выплаканный её сердцем. А спустя несколько месяцев остановилась у строящегося дома цыганская кибитка, и долго плакали друг у друга на груди две женщины. А поодаль курили, смущённо глядя на них, двое мужчин. И долго потом, кочуя по стране, заворачивала цыганская кибитка к новому дому с железной крышей. И всех здесь ждал ночлег и приют, как ждали в маленькой хатке осенью сорок четвёртого помощь и забота.

Татьяна Киященко